Читать книгу - "Утерянные победы. Хроники Эрры. Книга вторая - Питер Чарски"

— Костолом. Можно с тобой поговорить?

Он посмотрел на нее. Взгляд был усталый и пустой, как у пса, которого долго гнали.

— Не сейчас, маленькая леди. Много дел.

— Это про Томаса.

Что-то промелькнуло в его лице и сразу ушло. Костолом только покачал головой.

— Не сейчас. Позже.

Он повернулся и вышел своим тяжелым шагом, оставив Тири стоять у камина. Огонь шипел и чадил — кто-то подбросил сырые поленья. Запах дыма мешался с тяжелым ароматом материнских благовоний, которые она жгла во всех залах с тех пор, как старшие мужчины ушли на войну. От этого Тири всегда подташнивало, а сегодня — особенно.

Она огляделась. Зал был почти пуст. Соли уже ушла к себе. Лукас, в маленьком ему доспехе, сидел на скамье у окна и водил деревянным мечом по полу — что-то рисовал, что-то рубил, был занят сам собой. Гаррек стоял у двери, опираясь на палку, и смотрел на Тири так, будто ждал, что она его о чем-то спросит. Она промолчала. Старик пожал плечами и ушел, за ним понуро уплелся и Лукас.

Вскоре осталась только она.

Тири медленно дошла до отцовского кресла — массивного, темного, с резными звездами на спинке. Она помнила, как в детстве забиралась в него с ногами, а отец делал вид, что не замечает. «Будешь сидеть на нем, когда меня не будет, — сказал он один раз, в шутку, кажется на ее десятый день рождения. — Старшая сестра при младшем брате — почти лорд. Только Эрику не говори, он обидится». Эрик был наследником, а Лукас — ее родным братом, которого она должна была защищать. Тогда она засмеялась и убежала.

Она не села в кресло. Только провела рукой по подлокотнику. Дерево было теплым и сухим.

Кто-то лгал в их доме. Костолом знал, что с Томасом, и не говорил. Мать знала, что Костолом знает, и не пыталась добиться правды. Гаррек знал что-то еще, иначе не смотрел бы так. Слуги-млоки знали что-то свое, что они не смогли бы передать людям, даже если бы захотели. У млоков свои секреты.

«Я самая трезвая голова в этом замке, — подумала она без всякой гордости. — И мне с этим разбираться».

Это удивило ее саму, ведь она никогда раньше так не думала. Вокруг нее были замок Жус, отец, мать, дядя Одрик, братья, и каждый из них был старше и мудрее. Сейчас никого из них здесь не было. Мужчины ушли воевать. Мать в смятении. Гаррек хитрит. Костолом открыто лжет.

Кому-то надо думать. Тири решила, что это будет она.

Леди Сайна потянулась к кубку с водой. Сделала глоток и неожиданно поморщилась.

— Гвельф. Эта вода отдает гнилью. Гнилыми яблоками.

Старый млок-повар склонил круглую голову и медленно моргнул третьим веком, отчего его глаза на секунду превратились в пугающие бельма.

— Простите, хозяйка. Я оплошал. В колодце гниют яблоки…

— Колодец, — сказала Сайна задумчиво и сделала еще один глоток. — Колодец у нас старый, давно надо бы переложить. Но я его всегда чувствовала. Гаррек, старик, ты помнишь, что я тебе говорила про колодец? Я говорила, что в нем кто-то живет. Кто-то старше колодца. Старше башен. Старше наших предков.

Гаррек поднял голову от своей тарелки. Его лицо ничего не выражало и сошло бы за посмертную маску.

— Помню, миледи.

— Я говорила это еще прошлой весной. И в видениях это было. И в той ночи, когда снился Бриан с раздвоенным лицом. Я тебе говорила, Гаррек. Я Тири говорила, и она смеялась, потому что она еще маленькая и не верит в мои видения. — Сайна повернула голову к Тири, медленно, как кукла, у которой шею тянут на веревке. — Девочка моя, ты помнишь? Я тебе говорила, что в колодце живет кто-то?

Тири кивнула. Мать говорила это раз в месяц, в разное время, и каждый раз про разное место в замке: то в колодце, то под лестницей, то в восточной башне, то в спальне самого Бриана.

Но что-то сейчас было не так.

Сайна говорила быстрее, чем обычно. Слова сцеплялись друг за друга, не оставляя зазоров. Ее глаза странно заблестели — слишком ярко. И руки на скатерти чуть подрагивали, не сильно, но непрерывно.

— В видениях он был с раздвоенным лицом, — продолжала Сайна. — Одно лицо — Бриана, другое — Одрика. И они смотрели на меня вдвоем, и я не могла понять, кто из них… кто из них… — Она запнулась. Облизнула губы. — Кто из них… против меня. — Она тяжело сглотнула, как будто что-то попало ей в горло. — И Гаррек сказал, что это знак. Знак, что в роду нашем черная кровь. Черная, как… — Она снова запнулась. — Гаррек, как там говорили? У млоков. Черная, как…

— Как глубокая вода, миледи, — тихо сказал Гаррек. И добавил еще тише, скорее для себя: — Что-то спряталось в глубокой воде, но ты не увидишь.

Сайна не услышала. Она опять отпила из кубка, скривилась, и Тири увидела, как у матери дрогнула щека — будто ее свело судорогой.

— Мама, — сказала Тири. — Что с тобой?

— Глубокая вода, — повторила Сайна. — В колодце глубокая вода. И Бриан